«В течение 24 часов придется рассмотреть вопрос об ампутации» 
Когда мне было 18 лет, в 1957 году, я жил у матери и работал на хлопкопрядильной фабрике на севере Франции.
Однажды я подхватила серьёзную инфекцию из-за бракованной обуви. Мы были бедны, и моя мама была очень строгой: болела я или нет, на работу нужно было идти. В последующие дни моя нога почернела и стала ужасно болеть. Моя одноклассница, ровесница, даже пришла за мной, потому что автобус не мог подняться к нам из-за опасности обвала в районе шахтных галерей. Она помогла мне дойти до трассы, чтобы сесть на транспорт, который довез нас до завода.
В то утро бригадир, заметив, в каком состоянии я нахожусь, не разрешила мне работать. Меня считали прилежной работницей, и она поставила на мои станки учениц, а меня отправила в медпункт.
Прибыв на место, врач и медсестра обнаружили, что инфекция распространилась на паховую область; моя нога была поражена гангреной. Они сообщили мне, что, если инфекция не пройдет в течение 24 часов, придется рассмотреть вопрос об ампутации: они были настроены весьма пессимистично, поскольку в то время медицинские возможности были ограниченными.
Медицинский персонал сделал всё возможное, чтобы спасти мою ногу. Мне провели курс лечения антибиотиками, а ногу погрузили и держали в очень горячей воде — это был распространённый в то время метод — несмотря на сильную боль. Меня оставили в лазарете.
На следующий день мне оказали такую же помощь, и инфекция начала отступать, что вселило надежду в медицинский персонал, который продолжал лечение до моего выздоровления.
Увидев, в каком состоянии была моя нога, когда я поступила в лазарет, я поняла, что то, что она у меня осталась, — настоящее чудо, и была убеждена, что это Бог вмешался (Псалом 102:3 (103:3)).
Роланда
